Если права старая мудрость , поэт — человек , ко­торый кричит от невыразимой муки , а из его уст вырывается прекрасная музыка .

Звезды ночи , звезды ночи

В мой заглядывают стих .

Словно очи , словно очи

Тех , кого уж нет в живых .

Слышу , с временем не ссорясь ,

В час полночный тишины :

«Будь как совесть , будь как совесть

Не вернувшихся с войны ! »

Горец , верный Дагестану ,

Я избрал нелегкий путь .

Может , стану , может , стану

Сам звездой когда - нибудь .

По - з емному беспокоясь ,

Загляну я в чей - то стих ,

Словно совесть , словно совесть

Современников моих .

Сколько лет , если иметь в виду дату написания , этим пронзительным , обжигающим душу строкам ? Но разве есть возраст у настоящей поэзии ? Она — вечный ребенок и муд­рец одновременно : в ней удив­ление перед нерукотворным чу­дом бытия , когда мы , дети , еще ощущаем себя бессмерт­ными , и стремление к наиболее полному , возможному для нас постижению тайны жизни , ког­да , взрослые , мы понимаем , что мы бессмертны не каждый сам по себе , но только в еди­ном человечестве — в неиз­бежной смене поколений , в ве­личии его исторического движе­ния , которое не должно оста­новиться ни на мгновение .

В этом сокровенная природа и суть исторического мышле­ния человека , которое всякий раз диктует нам высокое чувст­во ответственности за судьбу земли , непреходящий долг перед будущим .

Этому и именно этому слу­жит поэзия Расула Гамзатова , постоянно набирающая высоту классики , хотя мы не всегда отдаем себе в этом отчет . Лю­дям свойственно думать , что классика — только наследие . Есть классика живая , животворная . Важно понять это . И если мы поймем , значение такой по­эзии возрастет многократно .

Случается , и нередко , что сти­хи , бывшие когда - то популяр­ными , стираются в памяти , и , если потом натыкаешься на них , с горечью удивляешься : чем же они привлекли твое внимание , чем волновали ? Тут и чувство обиды , и чувство досады на се­бя — стало быть , ты мог при­нять нечто фальшиво - риториче­ское за настоящую поэзию и невольно посетуешь на свою прежнюю незрелость . Но дело и в том , может быть , что из этих стихов ушло время , и , как не­давно еще переливающийся сол­нечным светом воздушный шар ( отречемся ли мы от радости его лицезрения ?), они превра­щаются в серую тряпицу . Свой­ство подлинной поэзии — вби­рать в себя время . Оно входит в нее , обновляя истинное чувст­во - страсть , каковой они были выдохнуты .

Тут прошлое , настоящее и бу­дущее встречаются вместе . Они—эти временные компоненты — понимают друг друга , го­ворят на одном языке—поэзии и правды , проникающем и обнима­ющем все человечество , всю историю , даже если , как ста­рые горцы , перед которыми преклоняется Расул , хранят среди шумного говора «ученых критиков» мудрое молчание :

 

Они в горах живут высоко ,

С времен пророка ли , бог весть ,

И выше всех вершин Востока

Считают собственную честь ...

Душой робея , жду смущенно ,

Что скажут на мои стихи

Не критики в статьях ученых ,

А в горских саклях старики .

Я не хочу уподобляться крити­кам , но не раз видел , как при­нимают Расула и его поэзию ( это неразделимо ) не только убеленные сединой старцы , но и молодые люди : первые моло­деют , вторые же , кажется , взрослеют на глазах , потому что в этот момент их душевный возраст как бы уравнивается . И уже нет так называемой пуб­лики , нет сторонних , пусть и благодарно внимающих слушате­лей . Благодаря силе сопережи­вания , вызываемой поэзией Расула , люди, словно сами, стано­вятся поэтами . Кажется , и сама поэзия рождается тут же , вдруг , стихийно . Но ведь так оно и есть .

В этом высшем смысле Расул — подлинно народный поэт : он открывает человека в мире и мир в человеке . Мы на­чинаем видеть самих себя и друг друга . Шире — его поэзия объединяет людей в едином порыве к счастью , к социаль­ной справедливости , к гума­низму , что изначально , если хотите , генетически заложено в самой природе человека и , вызванное к действию нашей эпохой , направляет нынче . путь развития духовного прогресса современного общества .

То, что мне вспомнилось сейчас , — не притча . Это реальный случай . Он произошел в клинике профессора С . Н . Фе­дорова , врача , который творит чудеса , — возвращает зрение лю­дям , когда , кажется , потеряна самая последняя надежда . Че­ловек , которому он вернул зрение , отнятое войной , был так потрясен вспыхнувшей перед ним в неистовстве красок , необычностью мира, что на ( время потерял сознание.

Какая здесь аналогия с поэ­зией? Поэзия — то, что долж­но поражать и потрясать чело­века, открывая перед ним но­вый, небывалый мир, будить и тревожить его сердце, его со­весть, взывать к его достоин­ству, к осознанной необходи­мости, ставшей потребностью, испытать величайшие и глубо­чайшие чувства и мысли, кото­рые обязан пережить человек, чтобы по праву считаться чело­веком. Человеком воистину мыс­лящим, объемлющим душой сво­ей мир, в котором он живет.

И прежде всего такое чувст­во — ЛЮБОВЬ. Любовь в ее самом глубоком и всеобъемлю­щем смысле: любовь к матери, к Родине, к женщине. Любовь, побеждающая страх,, отчаяние, неверие, ибо ока и только она способна противостоять тем унижающим и разрушающим че­ловеческую душу силам, кото­рые хотели бы снизвести нас до животного состояния, по­грузить во мрак дремучих ин­стинктов, добровольно и даже с облегчением отречься от ду­ховных ценностей, обретенных человечеством в его тысяче­летнем многострадальном пу­ти.

Вот почему и строки:

Воспой любовь , воспой строкой крылатой .

Но только , друг мой , помни наперед ,

Что в сердце настоящего солдата

С любовью рядом ненависть живет .

Расул — лирик. Но — вот удивительно!— его лирика вос­принимается как эпос. Не по­топу ли, что через его сердце проходит вся тревога мира, вся его боль и нежность, и уязвимость, и неиссякаемое мужество?

Моей любви верны устои ,

Отчизну матерью назвать

Я , право , был бы недостоин ,

Когда б забыл родную мать ...

И за отеческим пределом

Достойно , кажется , всегда

Я представлял Отчизну в целом ,

Кавказец родом из Цада

Смею думать, что эпический размах поэмы «Весточка из аула», отрывок из которой я процитировал, подсказан Расулу любовью к поэзии нашего общего Учителя, Твардовского.

«За далью — даль». В этой поэтической формуле, на мой взгляд, заключен гуманистиче­ский и исторический пафос всей советской поэзии, ее не­преходящая современность, ее связь с мощными традициями мировой классики.

Мне кажется, здесь мы ду­маем с Расулом одинаково. Сам же он в одном из интервью вот что сказал по этому пово­ду: «Традиция в широком смыс­ле, как кто-то очень верно ска­зал, — духовное завещание. Но завещание поэзии не счет в банке, с которого можно припе­ваючи жить на проценты. Это строгая точка отсчета. Она-то как раз и не позволяет быть рантье в поэзии. Не сочтите за нескромность, но, о чем бы я ни писал, я всегда думаю: а как об этом написали бы Шекс­пир, Пушкин, Тагор?»

Да, только в этом случае можно решиться на творчество, на то, чтобы попытаться к вели­кому сказу о человеке присое­динить и свое слово.

Все мы, хотим мы того или не хотим, проходим жизнь на фоне вечности, на фоне вели­ких мыслителей и поэтов, свя­то выполнивших свою миссию и необычайно расширивших светлый круг человеческого по­знания и чувствований.

Самонадеянное или беспечное пренебрежение этой мыслью чревато не только ущербностью самого искусства, прогрессиру­ющим самодовольством самих авторов, но оно унижает жизнь, человека, обедняет его пред­ставление о сложности мира, о его собственных огромных, не­исчерпаемых возможностях пе­реустроить этот мир по законам подлинной человечности в то время, когда, чтобы не только выстоять перед лицом смертель­ной угрозы, надвинувшейся на человечество, но и победить, он должен ощущать в себе небыва­лую любовь к жизни, веру в торжество высших гуманистиче­ских идеалов . .

Расул знает об этой опасности . И он предупреждает ее , на­поминая себе и другим ;

Учи , поэт , суровые уроки .

И не бери без боя города ,

Чтоб наскоро написанные строки

Не рвать потом , сгорая от стыда .

Ты сел в седло , веселый иль угрюмый ,

Не торопись , уму не прекословь ,

На полпути остановись , подумай ,

И оглянись , и путь продолжи вновь .

Поэт, понимающий драматизм мира , побеждает воз­раст . Но это понимание проис­ходит не вдруг . Не приходит оно и к тому , кто боится выйти в дорогу , подозревая , что на ней может встретить многие неожиданные и даже кажущие­ся непреодолимыми препятст­вия . Вышедший же должен од­нажды непременно «оглянуть­ся» . Это урок не только для по­этов — для каждого человека . И таких уроков у Расула нема­ло , все они подсказаны ему жизнью , опытом , судьбою .

Я уже говорил , что , читая и перечитывая Расула , в первую очередь читаю и перечитываю его судьбу человека , иду по дорогам , которые он открывает . Уверен , что так же читают его многие , ибо ищут в его книгах себя . Ищут и находят . Но и это еще не все : от Расула чи­татель всегда ждет новых сти­хов . Потому , что хочет позна­вать себя вновь и вновь . И жаж­да души нашей в этом смысле никогда неутолима . Не случай­но существует киргизская пого­ворка : «Воду лей туда , где зем­ля ее жаждет , слово говори то­му , чья душа этого жаждет» .

Потому читатель и жаждет стихов Расула , что он видит в нем неиссякаемый талант .

Перечитывая эти строки о своем друге , я вдруг обнару­жил , что много его цитирую . И тут же захотелось снова и сно­ва приводить его стихи . На­верное , это оттого , что мне хочется делиться радостью с другими людьми . Но было бы , видимо , так же , если бы о Расуле говорил не я ; а любой дру­гой .

Как читатель , я благодарен за все то , что сделал Расул в литературе .

Как друг , я обнимаю и по­здравляю его с днем рождения . И хочу сказать , что смысл сча­стья — вновь продолжить путь , переседлав коня с рассветом .